В газетах не сообщали о пропаже людей в Ламбете. Исчезновение мигрантов, пьющих работяг и проституток - никакая не сенсанция, это обыденность.

Мина не узнала бы о происходящем, если бы не услышала историю от одного из своих осведомителей. Это был мальчишка лет семи-десяти, который, привыкнув трещать без умолку, поведал мимоходом о своих приятелях: те, услыхав байку о проклятом доме, забавы ради повадились этот дом исследовать. Это, рассказывал мальчик, когда-то был кабак, опустевший после гибели владельца; потом бесхозное здание, расположенное в укромном уголке близ реки, стихийно превратилось в ночлежку. Даже вздумай кто-то предъявить на дом или землю права - ничего бы не вышло; это место стало достоянием улиц, и выгнать из-под этой крыши всех тех, кто нашел здесь приют, получилось бы, лишь мобилизовав целую орду вооруженных полицейских.

Но однажды дом опустел. Не постепенно - одномоментно. Обитатели Ламбета нашли произошедшему два возможных объяснения: либо кто-то разогнал бродяг, либо те - каких, в конце концов, совпадений ни бывает, - нашли местечко получше и разом мигрировали. В общем, этому не придали значения - а дом продолжал пустовать. Временами туда заходил кто-то, кому требовался ночлег; временами туда приводили своих клиентов уличные девки; ни те, ни другие не возвращались. Откуда бы тогда взяться подробностям, поинтересовалась в этот момент Мина, на что парнишка объяснил: мол, знали все со слов тех, кто этих людей видел последними; пропавшие сообщали о своих планах - и больше не возвращались.

Тогда-то это место и обрасло дурной славой. Местные обитатели стали сторониться проклятого дома; а вот приятели юного осведомителя Мины нашли эту историю очень интересной и уже несколько дней следили за зданием, опасаясь, впрочем, приближаться. Мина рассказ выслушала и недоверчиво фыркнула, чем немало расстроила повествователя; пожалуй, в ее реакции немалую роль сыграли предрассудки - пропажа людей в неблагополучном бедном районе и в самом деле не тянула на случай из ряда вон... Эти мысли она не стала озвучивать, чтобы не расстраивать своего маленького приятеля и того больше; лишь посоветовала не соваться самому и продолжать собирать слухи.

Спустя несколько дней мальчик вернулся, расстроенный до слез: друзья его, набравшись, наконец, смелости, решили исследовать объект их жгучего интереса. Больше их не видели; среди компании был также младший брат мальчика - пытавшийся завоевать уважение в компании, он никак не мог спасовать и потому, само собой, отправился в дом вместе с товарищами.

К этому Мина не могла остаться равнодушной, тем более что обратиться парнишке больше было не к кому: старших, что заботились бы, в его окружении не имелось, а полицейские мальчика отбрили. Она пообещала разобраться - и приступила немедленно.

Мальчик отвел ее к нужному месту: начать поиски пропавших ребят было естественным с того места, где их видели в последний раз. Ни в какое проклятье она, как и прежде, не верила, но допускала, что под крышей заброшенного дома и впрямь могло твориться зло - только не сверхъестественное, а самое обыкновенное, творимое руками какого-нибудь ублюдка, что не прочь навредить тем, кто не сможет дать ему отпор. Эта версия расстроила ее маленького спутника лишь сильнее: он рыдал, схватив ее за руку и не зная, чего он хочет больше, - чтобы миссис помогла отыскать брата или чтобы с ней самой ничего не случилось. В итоге Мина отправила его домой, заверив, что в любом случае сможет о себе позаботиться.

Затем она шагнула к нужному дому и замерла, рассматривая. Это было компактное двухэтажное строение, на которое время успело наложить отпечаток: разномастная публика, не заботящаяся о сохранности своего приюта, и запустение оставили свой отпечаток. Не во всех окнах хватало стекол, фундамент с одного угла просел, перила на крыльце были разломаны. Внутри, судя по всему, никого не было - Мина простояла напротив дома несколько минут, но ее чуткий слух не уловил ни одного шороха. Она приблизилась, шагнула на крыльцо, скрипнувшее под ее ногой, еще раз огляделась, принюхалась, прислушалась. Что-то изменилось. Оказавшись у входной двери, Мина почувствовала себя так, будто в уши ей попала вода, - звуки улицы, от которых прежде она старалась абстрагироваться, стали доноситься до нее глухо, словно издалека; к запахам гнилого дерева и влажной после дождя земли добавились новые - в этой смеси точно угадывался сладковатый аромат свернувшейся крови. Стоило же сделать несколько шагов назад, как обстановка становилась прежней; интереса ради она обошла строение сбоку и, приблизившись, вновь ощутила, как громкость сторонних шумов снижается. Странно, очень странно; дом будто был окружен пузырем.

Она вернулассь на крыльцо и, отворив, перешагнула порог. За дверью ее должен был ждать просторный зал, в котором раньше принимали посетителей, - такая, по крайней мере, обстановка открылась ее глазам. Но нога не нашла опоры, и Мина, не успев сообразить, полетела кубарем куда-то вниз.